Порнография или искусство


Конечно, со стороны красоты чистой формы даже лучшая тициановская Венера — та, для которой позировала ему, согласно великолепным нравам той эпохи, знаменитая графиня Гонзага, — не выдерживает сравнения ни с Медицейской Венерой, ни с Каллипигой, ни с некоторыми другими.

Все это — черты, делающие человека высокоприспособленным для жизни. Пракситель и Тициан чувственны и чисты, Фрагонар и Буше чувственны, но уже с большим оттенком порочности.

Порнография или искусство

Аскетическое отрицание пола, с бульварным шиком выраженное недавно умершим Мендесом [72] в афоризме: Человек не должен жить только в усилии, только для дела, только для потомства, но также для себя, для настоящего, иначе получилась бы та нелепость, в которой Спенсер укоряет всякий чистый альтруизм: Греция и чинквеченто [70] представляют в этом отношении счастливые исключения, но и они далеки от идеала.

Порнография или искусство

Венеция из праздничной становится праздной и гибнет среди своих веселых маскарадов, махнув рукой на свое величие, которому грозит слишком большая беда, уже не предотвратимая силами изнеженных аристократов третьего периода, периода упадка, прожигания накопленного отцами состояния и презрения ко всякому труду.

Из свидетельств наиболее подлинных мы с уверенностью знаем, что тогда считалось искренностью то, что мы назвали бы бестактностью, а лицемерием то, что ныне считается добродетелью. Аристократия в это время все еще состоит из homines novi [75] — людей, которые сами сделали свое счастье.

Еще усерднее заботилось правительство о том, чтобы у населения не было недостатка в зрелищах и увеселениях. И название — Венера — не каприз, не псевдоклассицизм.

Вначале, пока народ был силен и не отвык от свободы, новая аристократия необходимо должна была, так сказать, ежедневно доказывать выгоды для всей республики, проистекающие из особого доверия к ее руководству. Из всего сказанного ясно, что мы самым энергичным образом отвергаем эстетику ханжей и лицемеров, стремящихся противопоставить в искусстве чистоту — чувственности.

Ипполит Тэн приводит слова одного старого трактата о живописи, относящегося к XVI веку: Лишь очень немногие удостаиваются похвалы даже со стороны не скупящихся на нее присяжных рецензентов. Так же точно физическая красота человека сводится к здоровью, силе и грации, причем последняя, по объяснению Спенсера, есть способность выполнять движения с наибольшей точностью Я легкостью.

Все тираны эпохи Возрождения были в этом отношении великими мастерами; но вряд ли хоть один мог померяться с венецианским сенатом.

Позднее чувственность начинает перевешивать разум и предусмотрительность. Тело у нее крепкое, сильное, от него веет свежей молодостью и сочной жизненностью.

Лев Толстой, указывая искусству социальные цели, самым резко отрицательным образом отозвался об изображении женской красоты. Да и живописцу, сколько—нибудь хорошо поставленному художнику, не так уже трудно найти красивую натурщицу, а недостатки ее тела исправить хотя бы по академическим гипсам.

Надо сказать, что разного рода извращенность ее свойственна — правда, в различной мере — почти всем векам и цивилизациям: Лишь очень немногие удостаиваются похвалы даже со стороны не скупящихся на нее присяжных рецензентов.

Нравы этой аристократии первого периода не отличаются чрезмерной пышностью.

Очень часто, трактуя о несомненном упадке искусства нагого тела, ссылаются, как я уже мельком упоминал, на чрезмерную одетость нашего века. Но надо же, чтобы человек имел что—нибудь сверх сухой необходимости, иначе он не более как жалкое животное, которому не стоит влачить свое существование!

Что создали сотни художников всех национальностей, посвятивших себя жанру пи [65]? Наш век унаследовал чувственность наиболее сладострастных эпох, но он превратил ее в разврат, прикрыл лицемерием или циническим смешком. Какой мотив руководил молодой шведкой и самим высокодаровитым северным мастером?

Конечно, это знаменует собою начало конца — но только еще начало его. Что бы ни хотели доказать девушка и портретист, но, несмотря на достоинство оригинала и портрета, вышел только скандальчик, пряная приправа для выставочной скуки снобов и растакуэров [68].

Из свидетельств наиболее подлинных мы с уверенностью знаем, что тогда считалось искренностью то, что мы назвали бы бестактностью, а лицемерием то, что ныне считается добродетелью. Правда, широкая возможность эксплуатировать колонии и иностранный рынок давала возможность мудрому сенату не особенно облагать и прижимать средние и низшие классы, а счастливый климат позволял существовать сносно даже при самых ничтожных средствах.

В самом деле, то, что называется биологической красотой, красотой животных форм, на большую половину сводится, как это доказано, к высокой гармонии частей, замечательной приспособленности тела к выполнению своего назначения.

В удобной позе, заложив ногу на ногу, в мягком кресле сидит совершенно обнаженная девушка и просто, даже равнодушно смотрит на зрителя. В аристократе первого обрисованного нами типа мы найдем яркое выражение человека широких горизонтов, серьезно и подчас самоотверженно делающего историческое дело.

Конечно, со стороны красоты чистой формы даже лучшая тициановская Венера — та, для которой позировала ему, согласно великолепным нравам той эпохи, знаменитая графиня Гонзага, — не выдерживает сравнения ни с Медицейской Венерой, ни с Каллипигой, ни с некоторыми другими. Нравы этой аристократии первого периода не отличаются чрезмерной пышностью.

К этому присоединяется, конечно, у человека так называемая духовная красота, выражающаяся в некоторых чертах лица, свидетельствующих о могучем развитии мозга, и в некоторой игре лица, говорящей о тонком совершенстве нервной системы.

Что бы ни хотели доказать девушка и портретист, но, несмотря на достоинство оригинала и портрета, вышел только скандальчик, пряная приправа для выставочной скуки снобов и растакуэров [68]. Во—первых, капиталы ее не достигают еще тех колоссальных размеров, которых им суждено достигнуть позднее. В каталоге эта картина обозначена: Альфред де Мюссе — писатель, любивший Венецию и чувствовавший ее, быть может, тоньше всех других, — говорит: Лень класса, почиющего на лаврах, еще не одолела в ней духа жива; жило еще в сердцах ненасытное честолюбие и жажда все большего господства, жило также сознание, что ослабление зоркости может немедленно привести к ослаблению внешнего и внутреннего могущества.

Потому что мадемуазель назвала себя.

Она изображает святую Варвару. Ее идолом, ее символом — тело прекрасной женщины. Во—вторых, еще есть опасение возбудить зависть и недовольство в массах.

Единственную достойную работу в интересующей нас сейчас области превратили в порнографию, а все остальное в этом жанре на выставке— по—видимому, действительно не более как порнография. И название — Венера — не каприз, не псевдоклассицизм. Конечно, со стороны красоты чистой формы даже лучшая тициановская Венера — та, для которой позировала ему, согласно великолепным нравам той эпохи, знаменитая графиня Гонзага, — не выдерживает сравнения ни с Медицейской Венерой, ни с Каллипигой, ни с некоторыми другими.

Народ уже отучился от политической самостоятельности и привык к чужому руководству. В этом—то смысле жизнь аристократа второго типа полнее и человечнее. Впрочем, тициановские Венеры, которых совсем нельзя сравнить с Венерами фидиевского и полуфидиевского стиля, выражавшего совершенно другой принцип, на мой взгляд, превосходят Венер всех остальных школ античного мира.



Порно комедии без регистрации
Красивый секс мамы и сына порно видео
Порно муж пришел пьяный
Смотреть порно видео онлайн секс из нутри
Лена беркова смотреть порно
Читать далее...